Перейти к содержанию
Уютное сообщество любителей Омораси
Авторизация  
Mr. Hyde

жен Давным-давно в детстве

Рекомендуемые сообщения

Я много раз вспоминал тот случай и задумывался: как же так вышло, что Настя, которая от стеснительности не могла сходить в кустики, нисколько не была расстроена тем, что с ней случилось в тот вечер? Хотя она была на редкость лучезарным ребенком и я ни разу не видел ее не то что плачущей, а даже и просто в плохом настроении, все равно что-то не складывалось. Вспоминал наше первое знакомство с ней, когда она с родителями приезжала на неделю в гости к нам в Москву. Ей было тогда пять лет, и ни один день не обходился без мокрой аварии, а то и двух. Но я тогда с высоты своих почти семи лет не обращал особого внимания на эту мелюзгу с ее туалетными проблемами, а теперь вдруг сообразил: вообще-то в таком возрасте мокрые штаны каждый день — это как-то не совсем обычно. К тому же аварии у нее никогда не случались дома. На улице, в транспорте, где угодно, но только не дома, и постель тоже всегда оставалась сухой. Выходит, контролировать себя она умела, но часто просто не хотела. И сама собой появилась странная мысль: неужели Насте нравится писать в штанишки?

Мне очень хотелось заговорить с ней об этом, но мы жили в разных городах, и не по телефону же болтать о подобных вещах. А снова встретились мы лишь через пять с лишним лет при не самых радостных (для меня) обстоятельствах. Мы снова приехали к ним в гости, и это был прощальный визит: Настиному папе, профессору-химику, предложили работу в Америке, все было решено и оформлено, и все понимали, что они не вернутся. А о том, чтобы мне съездить туда, и вовсе невозможно было подумать, хотя они, конечно, звали: таких денег не было и близко. Насте шел четырнадцатый год, мне исполнилось пятнадцать. О нашем давнем секрете я к тому времени, конечно, уже забыл, но мокрая тема меня интересовала. Было лето, и однажды в жаркий день мы с Настей собрались купаться. Чтобы не переодеваться, еще дома она надела под сарафан бикини, а у меня под шортами были плавки. Мы вышли из дома и направились к метро мимо того памятного скверика. И тут давняя картина вдруг всплыла у меня в памяти, и я неожиданно для самого себя спросил:

— Насть, а помнишь, как ты пять лет назад тут описалась?

Она как будто ждала этого вопроса.

— Помню, конечно. Мы тогда такие смешные были.

Было видно, как Настя рада этому воспоминанию, и я почувствовал, что можно задать вопрос, который когда-то меня так занимал.

— А скажи честно, ты тогда нарочно?

Настя не думала ни секунды.

— Ага. Целый день терпела, — засмеялась она. — Только не думала, что при тебе придется. Хотела до дома дотерпеть и там в уборной в трусики пописать...

И после эффектной паузы она со значением закончила:

— ... как обычно.

— Как обычно? — Я обалдело уставился на нее. — Ты хочешь сказать, что...

— Ну да! Я тогда очень это дело любила. Мы с тобой по вечерам болтали, а ты и не знал, что я мокренькая.

Я расхохотался:

— Ну, Насть, ты даешь!

Она звонко смеялась вместе со мной, а потом вдруг с какой-то особенной озорной интонацией спросила:

— Хочешь, повторю? Только не здесь.

Я стоял, окаменев, а Настя, не переставая смеяться, потащила меня за руку в магазин. Мы купили полуторалитровую бутылку лимонада. На улице Настя открыла ее и предложила мне:

-- Хочешь?

Я отказался, а Настя хихикнула:

— Ну и правильно, мне для дела надо.

Пока мы через весь город с пересадками ехали на Елагин остров, Настя то и дело прикладывалась к бутылке. До конца она ее осушила в речном трамвайчике, который вез нас на остров; к этому моменту она уже откровенно нетерпеливо ерзала на сиденье. Мы вышли на пристань, и Настя повела меня вглубь большого парка, который занимает почти весь остров. Мы шли по тропинкам, по мостикам через узкие каналы с темной стоячей водой и наконец оказались в совсем безлюдном месте. Настя прошептала:

-- Ну вот, пришли, - свернула с тропинки, стала спиной к большому дереву, сбросила босоножки и приподняла подол сарафана.

Я стоял рядом и не мог оторвать глаз от ее синего бикини с ярким рисунком. Как и пять лет назад, сначала ничего не происходило. Но было одно существенное отличие, и касалось оно меня: я был уже в том возрасте, когда эротическое возбуждение трудно скрыть. По Настиной улыбке я понял, что она заметила, и почему-то решил, что ее надо от этого отвлечь.

— Псс-псс-пссс, — зашептал я ей, как маленькой.

Из плавок Настиного бикини упали первые капельки. Но тут она тихо ойкнула и уронила подол сарафана. Я оглянулся: по тропинке шла пожилая женщина и вела за руку маленького мальчика. Увидев нас, она отвернулась и ускорила шаги. Мы дождались, пока они исчезнут из виду. Настя засмеялась:

— Ну вот, спалилась. Все равно они меня не знают, а я скоро уеду.

И тут она быстрым движением сняла сарафан и протянула мне. Я с чувством облегчения прикрыл им несомненный признак моего отношения к происходящему. Из Настиного бикини хлынула мощная струя, потоки лились по ее ногам. Наверное, больше никогда я не был так счастлив, как в этот момент. Когда на землю упали последние капли, мы, не говоря ни слова, шагнули друг к другу, крепко обнялись и стояли так, наверное, минуту. Потом Настя шепнула мне на ухо:

— Хочешь потрогать?

Я ничего не мог выговорить, и тогда она взяла мою руку и приложила к теплому мокрому пятну. Я чувствовал, как под влажной тканью напряглось Настино тело. 

— Подожди, давай вон там присядем, — тихо сказала она, показав рукой на уютное место, окруженное кустами, в двух шагах от нас.

Мы сели на траву, и я принялся ласкать Настю рукой через влажный купальник. Она от меня не отставала: расстегнула мои шорты и запустила туда руку, гладя меня через плавки.

— Настенька, ты в первый раз так? — спросил я, задыхаясь.

— Да. А ты?

— Тоже.

Мы без слов понимали, что сейчас можно все, но мы не должны перейти последнюю границу — полностью раздеться. Нам хватало и этих неумелых и почти что невинных ласк. Мы слились в поцелуе, но скоро Настя оторвалась от моих губ, замерла, застонала и обмякла. В этот самый момент мои плавки под Настиной рукой промокли изнутри, но совсем не по той причине, что ее бикини.

— Фу, бесстыдник, — засмеялась она и облизнула пальцы.

— На себя посмотри, — в тон ответил я.

И вдруг Настя обняла меня за шею, уткнулась лицом в грудь и заплакала, тихонько всхлипывая.

— Настюш, ты чего?

— Уеду... и больше никогда не увидимся... Как же я без тебя?

Но тут, пожалуй, и остановимся. Незачем описывать глупые детские слова о вечной любви и клятвы непременно встретиться, когда вырастем. Тем более что все равно ничего не сбудется, почта будет терять письма, Настина семья — переезжать из университета в университет и из страны в страну, и мы потеряем друг друга из виду окончательно, позже я буду искать ее в интернете и не найду, да это, может быть, и к лучшему — нам не придется разочаровываться друг в друге...

Но к черту это все. Вот настоящий конец истории. Жаркий душный день в старом парке. Описавшаяся девочка, которая только что безутешно плакала у меня на груди, вдруг резко поднимает голову, вытирает рукой слезы, потом той же рукой — еще не высохшие капли мочи с ножек, и, хихикая, как ни в чем не бывало, повторяет запомнившуюся мне фразу:

— Ой, какая я мокренькая... Побежали купаться!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Ох, какая замечательная история! Такая живая, настоящая... Спасибо! 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти
Авторизация  

×

Важная информация

Используя форум, вы соглашаетесь с нашими Правила.