Перейти к содержанию
Уютное сообщество любителей Омораси
Авторизация  
Vivalzet

Коллективное творчество

Рекомендуемые сообщения

Что-то скучно как-то на нашем форуме. Предлагаю нам всем форумом собраться и написать рассказ. То есть кто-то один пишет кусочек, потом кто-то другой продолжает и дополняет, потом пишет следующий. И так пока рассказ не дойдёт до своего логического завершения. Так каждый внесёт свой вклад и побудет автором.

Давайте я начну что-ли...

Капли дождя барабанили по стеклу, а гремело так, что каждая новая вспышка словно раздавалась внутри моей головы. Было уже довольно поздно, так что я погасила прикроватную лампу, закуталась в одеяло и отвернулась к стене. Все, чего мне сейчас хотелось — погрузиться в сладкий сон, позволив теплу медленно разлиться по всему моему телу. Это были тяжелые выходные за которые я успела неплохо вымотаться. Родители уехали в город, ничего толком не объяснив. Сказали только, что с квартирой какие-то проблемы. А чтобы детей туда-сюда не таскать оставили меня с братом и сестрой на даче. И время, что я провела без родителей обратились для меня в каторгу. Нет, не то, чтобы я не любила Коленьку и Женю, но уж очень они были непоседливые и своенравные для своего возраста. Так что я с ними успела хорошенько умаяться. Если Коля для своих 7 лет вел себе ещё более-менее адекватно, то поведение двенадцатилетней Жени вообще выходило за рамки приличия. Вроде бы взрослая девочка уже, а ведёт себя так, словно ей и пяти нет. Радовало только то, что мама обещала приехать к концу завтрашнего дня. Стук капель по стеклу даже успокаивал. Я встала и приоткрыла шторы, сделав глубокий вздох. Вдруг я услышала скрип старой двери. Сразу сердце в пятки ушло, заставив резко обернуться. Передо мной стояла Женька в своей старой затасканной футболке и коротких шортиках, со фонариком в руке.
- Женька, - сонно протянула я, - чего это ты не спишь-то? Два часа ночи, а ты тут бродишь по дому, небось Колю разбудила. Ну ты меня и напугала. Стучаться надо.
- Запираться надо, если не хочешь, чтоб к тебе заходили. А если серьезно, то дай мне ключ. - Сказала Женька, нахмурив брови.
- Какой ключ? - Я даже не успела понять, о чем это она.
- Какой-какой...От дома.
- А тебе зачем это? Только я обе двери заперла.
- Да я это, - Женька как-то замялась, - ну...Это. В туалет хочу. Открой мне дверь, я на улицу быстро сбегаю и вернусь.
- Куда ты собралась? На улице дождина, гроза...Вот не пошла перед сном — сиди теперь и жди, пока гроза не закончится. - сонно отмахнулась я, залезая обратно в постель.
- Значит сяду тут и буду ждать, пока ты мне ключ не отдашь! - обиженным голосом буркнула Женька и плюхнулась на мою кровать....

А дальше вы продолжайте :)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Прежде, чем продолжить, хочу спросить автора рассказа - как зовут главную героиню рассказа?

- Значит сяду тут и буду ждать, пока ты мне ключ не отдашь! - обиженным голосом буркнула Женька и плюхнулась на мою кровать.

Я лишь вздохнула и забралась под одеяло, не обращая никакого внимания на недовольное сопения Женьки. И только я подумала, насчёт заснуть, как вдруг ощутила, что и мне самой нужно в туалет. Хотелось не сильно, но я знала, что не смогу заснуть без посещения туалета. Я вздохнула, и вылезла из-под одеяла.

- Пошли, - сказала я, вставая с кровати и натягивая шорты.

Женька не говоря ни слова пошла следом. Я достала ключ и открыла обе двери. Если внутри дома дождь не доставлял особого беспокойства, то снаружи был настоящий ливень. Я тут же захлопнула дверь.

- Так, Жень, где у нас зонтик?
- Папа с собой взял
- А второй?
- Мама, - ответила Женька, переминаясь с ноги на ногу.

Я отметила, что теперь и мне хочется гораздо сильнее.

- И как мы под такм ливнем пойдём? - спросила Женька
- А плащ где?
- Какой плащ?
- Ну папин, в котором он на рыбалку ходит?
- Ну ты же сама его в сарай убрала, - сказала Женька и поёжилась.
- Ты чего? - спросила я.
- В туалет хочу!
- Потерпи, видишь какой ливень, скоро должен кончиться.
- Тебе легко говорить, - огрызнулась Женька.
- Не ты одна хочешь в туалет, - буркнула я в ответ.

Но Женька не унималась.

- А может так проскочим?
- Промокнем
- И что?
- А сушиться как? И вообще, что нам мама скажет? Дождь должен скоро кончиться, давай пока потерпим, - предложила я.
 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Одновременно с её «плюханьем» за окном раздался такой удар грома, что, казалось, стёкла в окне вздрогнули. И мы вместе с Женькой тоже. Хотя бояться было нечего - окно было плотно закрыто, только вот шторы я, как уже говорила, перед этим раздвинула и сквозь образовавшийся просвет была видна вспышка такой силы, что чуть не ослепила нас обеих. Гром и молния одновременно… Гроза бушевала над самым нашим домом, над посёлком, где находился наш двухэтажный, недавно приобретённый родителями дом. Папа приобрёл его в «готовом» виде у прежних владельцев и собирался со временем «перестроить» с учётом наших семейных потребностей и прихотей (общих и индивидуальных). В частности, я помню, слышала мельком их с мамой разговор о том, чтобы туалет оборудовать в доме, на первом этаже (комнаты – все четыре: моя, Женькина, Коленькина и мамина с папой – все находились на втором). Разговор этот произошёл год назад, в прошлое лето, первое тогда наше лето в этом доме, когда маме в аналогичной ситуации ночью тоже захотелось в туалет, причём очень-очень, и пришлось ей вот так же, сквозь дождь (только без грозы, по-моему, тогда дело было) бежать до туалета во дворе (справить надобности «на природе» наша мама не способна была по определению, даже ночью, когда никто не видит)…

Я поймала себя на том, что нет-нет да и задумываюсь над такими вот вопросами прямо-таки «по-женски», то есть как взрослая женщина, как мама моя, наверное… Вообще-то я и была уже достаточно «взрослой девочкой»: этой весной мне стукнуло пятнадцать. Когда же наступает эта граница? Я отметила, что вот год назад, как раз когда мы покупали этот дом, и мне было четырнадцать, а Женьке – одиннадцать, она была совсем ещё цыплёнком… И на меня смотрела, как на вторую маму. А теперь, год спустя – уже нет… Что-то в ней изменилось, хоть и смотрит на меня сейчас виновато, что приходится, мол, тревожить, но исподлобья так, и требовательно, по-взрослому как-то... А что – вопрос насущный, ему все возрасты покорны…

-Нефиг было соки в таком количестве глушить на ночь, - я должна была что-то сказать, чтобы соблюсти свой авторитет перед сестрёнкой. Да и в самом деле, нечего было наливаться… У нас на первом этаже, в кухне, холодильник стоит здоровенный, в нём всегда не меньше десятка коробок охлажденных соков, самых разных… Вишнёвый, яблочный, персиковый… И мы все, особенно в жару, не ограничиваем себя в их употреблении. Никто, и папа с мамой тоже.

-Жарко было, - заныла Женька. -Перед грозой всегда так…Ты тоже, между прочим, пила…

-Куда ты сейчас в такой ливень? – я понимала, что проблему это всё равно не снимет, что решать её придётся (не до утра же терпеть ей, в самом деле!), но в этот момент очередной раскат грома буквально потряс всё вокруг. –Ну, и как тебе? – я воззрилась на сестру, но она и так сидела на кровати с унылым видом, прекрасно всё понимая. Дождь шумел, словно водопад за окном. Я глянула за окно: площадка перед домом была освещена дворовым фонарём и песочно-глиняная дорожка, ведущая мимо дома к сараю, огороду (там же находился и туалет) буквально кипела и пузырилась от дождевых потоков. Как она пойдёт по ней? Упадёт сто раз, как хрюшка перемажется. А то и ноги переломает…

-А я счас возьму и описаюсь на твоей кровати,- Женька надулась и с эдакой «хитрецой» посмотрела на меня. Любила она иногда так пугать. И меня, а иногда и маму.

-Я тебе описаюсь! - почти натурально пригрозила я. Но всё же поднялась и встала с кровати, спихнув при этом с неё и Женьку. Ну действительно, не терпеть же девчонке до утра…

-Это что же, мне сейчас вниз с тобой переться? – передо мной постепенно открывались все «прелести» создавшейся ситуации. Десять минут назад я заперла одним и тем же ключом сначала дверь, ведущую с первого этажа на улицу, а потом, поднявшись к нам, на второй этаж – дверь, ведущую на лестницу… И сейчас предстояло всё то же самое в обратном порядке: выйти с Женькой на лестницу, проводить её вниз (одну с ключом я бы её ни за что не отпустила!), да и вряд ли бы она смогла провернуть ключ в замке нижней двери – тугой там был замок). И потом выпускать её в эту темень и дождь, и ещё следить, как она отправится в далёкий путь до туалета… По-другому я бы просто не смогла. Мы с ней были чем-то единым целым, я чувствовала, что (по крайней мере, в отсутствие мамы) я должна заменить Женьке её. Маму, то есть.

-Ты, слушай, до туалета-то не топай, - пришла мне на ходу в голову мысль. –У дома прямо сядь и сделай все свои дела… А то пока пойдёшь, вымокнешь так… Описаться лучше, - у меня раздражение сменилось хорошим настроением и чувством юмора. Видимо, потому, что был найден выход и ситуация близилась к разрешению.

Женька прыснула. У неё, видимо, настроение тоже улучшилось. Она уже предчувствовала, как, облегчившись, уляжется в свою тёплую кроватку, а за окном всё будет бушевать гроза и ливень. До самого утра… Но ей это будет уже нипочём…

Я подошла к углу комнаты рядом с дверью, ведущей из моей комнаты в коридорчик, из которого уже вела дверь на лестницу. Здесь, в углу моей комнаты, под половицей был «тайник» - небольшое углубление, вернее расщелина между полом и плинтусом – то ли плинтус был чуть приподнят, то ли пол опускался в этом месте -  но по «традиции» ещё от прежних хозяев, ключи и всякие такие вещи первой необходимости, которые и должны быть под рукой, и при этом «не на виду у всех», клали туда. И я, когда мама оставляла меня «за старшую» и ключ доверяла мне, тоже совала его туда, в эту расщелину. Привычка какая-то сложилась, не знаю… А то будешь класть каждый раз в другое место – то в комод, то на подоконник, то ещё куда… Точно в нужный момент забудешь… К примеру, когда самой ночью так вот приспичит. Бывали уже случаи… А тут – традиция

Я подошла развесёлой походкой к углу комнаты, опустилась на одно колено (Женька ждала меня уже в коридоре, тихо постанывая и пританцовывая на месте) и запустила свои пальцы в углубление-расщелину, собираясь изящно, как фокусник, вынуть оттуда ключ, и помахать им в воздухе…

-Ну! Скоро ты там! –Женька уже не скрывала своего нетерпения.

Ключа в углублении не было.

На секунду у меня возникло ощущение какого-то дурного сна. Я что, в этот раз его в другое место, что ли, положила? Да нет, помню точно, десять минут назад сунула его туда. Только в этот раз (только сейчас про себя отметила) не было характерного стука железки об пол. Неужели провалился, зараза, куда-то там? Я пошарила пальчиками в расщелине по всей её длине. Нет, ничего нет…

-Ну? Давай уже!!! – в голосе Женьки слышались уже истеричные нотки.

Я наконец оторвала глаза от плинтуса и посмотрела ей в глаза.

Мы молча смотрели друг на друга…

 

Ну? Кто продолжит? :)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Ну вот, блин, писал-писал продолжение, а за это время уже успели опубликовать другую версию... Такого вот я и опасался, как только рубрика открылась, кстати свои опасения по этому поводу и в личке Vivalzet изложил. Хотел даже удалить свою версию, но чего-то не получилось... Пусть уж тогда, раз так фишка легла, народ прочтёт, может домыслит, посмеётся там или что... А так можно будет админам потом мою версию убрать, Котяра свою раньше отослал... Не получается у меня что-то, действительно, с ЧУЖИМИ произведениями работать. Противопоказано, видимо... :rolleyes:

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Насколько я вижу, версии друг-другу практически не противоречат, а скорее даже дополняют.

И я не вижу ничего плохого в том, что будет несколько параллельных веток одной истории.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Насколько я вижу, версии друг-другу практически не противоречат, а скорее даже дополняют.

И я не вижу ничего плохого в том, что будет несколько параллельных веток одной истории.

Согласен, но тогда надо структурировать все эти дела... Потому что все люди мыслят вразнобой и может получиться так: одним (или не одним) участником в одном рассказе уже написано продолжение по 3-му (4-му и т.д.) разу, а у кого-то только родилась идея, как можно продолжить рассказ после 1-й части (предложенной основным автором)... И эта версия (хоть и "запоздалая" в своём роде) может быть лучше всех предыдущих, "опередивших" её, вместе взятых. Или после 2-го, 3-го...вообще, по отношению к любому участку произведения это справедливо. И после того, как в "игру" вступит 5-6 участников (в одном и том же рассказе) получится такая каша, что никто вообще ни хрена не разберёт... Тогда это дело должны курировать админы (я тут уже советовался с Vivalzet в личке); надо создать, во-первых отдельный РАЗДЕЛ (вернее ПОДРАЗДЕЛ) рубрики "Рассказы"(один там уже есть -Лучшие рассказы, будет второй), назвать "Коллективное творчество", а в нём уже - рассказы, и когда появляется несколько (больше одной) версии какого-либо участка конкретного рассказа - как вот сейчас, например - они его, что называется "множат", т.е. создают ещё одну или сколько надо "версий" с тем же названием (кстати, к этому рассказу тоже неплохо бы придумать название: "Дачная история", например), и вот: Дачная история-1, ...-2 и т.д. Можно как-то ещё объединить вместе (что-то вроде папок сделать), где разные версии одного рассказа будут  - под-под-разделы, так сказать... Чтобы читатель, зайдя в раздел К.Т., сразу видел, сколько версий у того или иного рассказа, а не рыскал по всей рубрике из конца в конец (когда там будет не 1, а 50 рассказов, и у каждого по 5-6 версий, и вот у одного рассказа одна версия вначале раздела, другая в конце, третья - в середине...) И админы в каждую новую "версию" автоматом должны будут переносить первые участки рассказа (обязательно от имени тех пользователей, которые их написали), а продолжать (и размножать) эти версии уже может кто угодно. Широчайшее поле для творчества, и никто никого не будет ущемлять. Да, если появится много охотников поучаствовать, размер рубрики будет расти в геометрической прогрессии, но ведь и форум сам растёт будь здоров; каким он был вначале и  какой сейчас... Так что идею надо развивать, она должна пробудить тягу к творчеству у многих участников. В любом случае это лучше, чем когда множатся рассказы объёмом из пяти фраз, без знаков препинания и содержанием типа: "я долго тИрпела и всё равно Аписалась..."

 

P.S. Кстати, имя героине действительно неплохо бы придумать. Возраст я в своей версии определил так, исходя из общей канвы рассказа, а вот имя... Тоже, наверное, было бы нетрудно придумать, но пусть всё-таки это сделает истинный автор рассказа. Vivalzet, ау!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Я стояла перед дверью и втолковывала Женьке, почему в жару вымокнуть под дождем особенно опасно, выдумывая буквально на ходу, хотя сама просто боялась, что если сестра простынет, родители надают по шее именно мне. Но в конце концов и у меня кончились аргументы. 

 

- Ладно, - с неохотой пробурчала я, сейчас открою, сама подходя к холодильнику. Ночной жор - гроза всех девичьих фигур, требовал повиноваться, но внутри обнаружилось другое - причина Жениной настойчивости. Помимо поредевшей полки с соками, внизу стояла тарелка с арбузом, вместо доброй половины на меня сиротливо смотрели два кусочка, трогательно оставленные сестренкой для нас с Колей.

Можно было только вздохнуть, укоризненно глядя на Женю, что я и сделала, пожевывая косичку охотничьего сыра, направляясь к двери.

 

- Ну извини, - насупилась сестрица, - я вам там оставила. Все равно пап сказал доедать, а то испортится.

Я молчала, злиться было не на что, просто хотелось, чтобы она хоть немного почувствовала себя виноватой.

Поворот ключа и дверь снова оказалась открытой. Стихия бушевала пуще прежнего, хотя еще несколько минут назад это казалось невозможным.

"Прошу" - хотела было ехидно предложить я, но вместо этого вздрогнула и выругалась, неприлично, по-взрослому, но гордости никакой не испытала, скорее стыд, от того, что Женька, тоже напрягшаяся, отреагировала все-же спокойнее. 

Мы стояли и слушали этот жутковатый звук. Входная калитка была распахнута, раз за разом, скрипя петлями, она открывалась, а потом со скрежетом хлопала о забор. Приятного так и так мало, но сильнее пугало другое. Калитка, может, и не закрывалась на ключ, но запиралась крепким металлическим засовом, который снаружи можно было открыть только целенаправленно тонким и твердым предметом, но никак не порывом ветра. 

"Я это делала шампуром, но нож, наверно, сгодится тоже" - почему-то подумала я, только нагоняя страха и злости на саму себя, что начинаю подрагивать от холода, а Женька наверняка подумает, что с испугу.

 

- Жень, ты калитку не закрыла? - спросила я, отлично зная, что ровно перед тем, как запереть дом, проверяла выход на дорогу и задний двор. По-крайней мере этого могла не помнить сестра, тогда хоть ей будет спокойнее.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Вариантов становится всё больше, и это не может не радовать. Я лично сообщаю, что сейчас в связи со всякими там делами на 1,5-2 недели собираюсь от "творческих" дел отойти, просто времени не будет, потом вернусь и допишу к своей версии окончание (я уже дорисовал, что там и как по моему сценарию должно произойти). Но если кто-то за это время напишет свой вариант продолжения (до конца или нет) моей "версии", я возражать не буду. В принципе, и после, если будет мною написана завершающая часть (как и Loft-ом, и Котярой) своих версий, каждому возможно продолжить с того места, как вот есть сейчас, или с любого другого (смотря сколько ступеней будет). Но вот, чтобы избежать накладок, о которых я говорил выше, предлагаю сделать так: кто-то пишет, например, продолжение к варианту Котяры и перед началом текста ставит пояснение: "Продолжение к версии Котяры Часть 3" - поскольку 2 части уже было, вместе с "начальной", авторской, и так же к моей или Лофтовской версии... А если потом ещё кто-то захочет с ТОГО ЖЕ места продолжить - он пишет так: "Продолжение к версии Котяры Часть 3 - ВАРИАНТ 2 (или вариант Б - следующие соответственно, В, Г и т.д." Чтобы не запутаться... И "первоначальный" автор, Vivalzet, я думаю, может продолжения так же, на тех же началах писать, когда вдохновение проснётся. А вообще, я так думаю, на первых порах охотников писать будет не так много, а вот потом уже раскрутится процесс, и чтоб не запутаться, нужна будет система (см.пред.сообщение) или схожая какая-то... Предлагайте, у кого есть идеи...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Продолжение к версии lancelot (то есть к моей) - часть 3-я (и заключительная).

 

Чего-то рубрика завяла, едва раскрутившись... Долго ждал от прочих участников продолжения (-ий), но в итоге сам собрался написать, тем более в аккурат юбилейное, 300-е сообщение, "свою" версию, думал сначала на середине прервать, потом, учитывая общий "энтузиазм", всё-таки до конца догнал. Вдохновение, как всегда, и коротко, как всегда, не получилось... Надеюсь, всё-таки другие версии рассказа кем-нибудь, да будут доработаны. Имя главной героине придумал на свой "вкус и цвет", в других версиях, думаю, можно и другие использовать. Лишь бы творчество было. Коллективное...

 

................................................................................................................

 

Первой нарушила тишину Женька. У неё были для этого основания.

-«Ну, чего там у тебя? Где ключ?» - Женька знала, что я кладу ключ именно туда, хотя и не одобряла этого. Как выяснилось, правильно…

-«Нету», - наконец выдавила я из себя.

-«Опять, что ли, не помнишь, куда положила?» - один или два раза Женька видела, как я на ночь (в эти вечера, как совпадение, сестрёнка «гостила» у меня в комнате допоздна, это было как раз тогда, когда предки отсутствовали, вот как сейчас)запирала двери, в том числе и ведущую с нашего, второго этажа, вниз, и ключ клала, к примеру, в комод. Или на подоконник… А потом, утром, когда мы все трое просыпались и приходило время выйти на улицу, начинала судорожно вспоминать, где же он, этот долбанный ключ. И Женька, и Коляня были тому свидетелями и все дружно надо мной прикалывались, когда я, сознавая свою ответственность, бросалась, как тигрица, из угла в угол, и искала ключ. Правда, это было в прошлом году, в первое лето после покупки дома, и тогда ситуация была не такая критическая, как сейчас… И самое большее минут через десять то самое место вспоминалось, и ключ находился, но ощущение собственного «косяка» оставалось, и никуда от него было не деться. Сколько помню себя (с трёх лет, в аккурат с момента, когда на свет появилась Женька), мама мне всё время говорила: «Валя, ты в семье самая старшая, а значит, отвечаешь за других». Понятно, что имелась в виду Женька, а потом уже (ещё через пять лет) и Коля. Может, это и подвигло меня уже где-то в районе семилетнего возраста к пунктуальности во всём, порой (как я уже сейчас понимаю) доходящей до идиотизма… Да, точно, уже портфель (ранец, вернее, заплечный рюкзачок) в школу, в первый класс, я всегда собирала сама, и прямо про себя отмечала, в какой угол ранца положить пенал, а в какой – кеды (если физкультура) и так далее. И никогда, блин, не изменяла «традициям». Вот и в этом году, едва состоялся летний переезд всей семьи на дачу, сама собой завелась эта «традиция» с ключом…

В это лето (за те полтора месяца, что успели пройти с момента приезда) таких вечеров, когда родичи уезжали и мы трое оставались одни, уже было больше, чем за три месяца лета прошлого… То квартирные, то «рабочие» вопросы заставляли папу с мамой отлучаться в город. В данном случае – квартирный (то ли нас кто-то залил, то ли мы кого-то) – как это папа обронил, уезжая – по телефону ничего оттуда не понять, соседка отзвонилась, сказала – приезжайте.

-«Ну, где ключ-то?» - оторвала меня очередным полуистеричным возгласом сестрица от моих «воспоминаний», длившихся всего несколько секунд. – Одновременно, другой половиной мозга, я пыталась лихорадочно вспомнить: может, и в самом деле, в этот раз по запарке куда-то в другое место я его сунула? Да нет, помню, как «Отче наш» (хотя, что это за Отче наш, я представляла себе с трудом, просто мама всегда любила так говорить). Точно помню, как пропихнула его под плинтус, как и всегда, только характерного «звяканья» в этот раз не было. Неужели действительно провалился куда-то? И что делать? Женька охнула и, сжав колени, присела почти на корточки.

-«Нету», - повторила я, словно загипнотизированная, и спустя несколько секунд, которые мы безотрывно смотрели друг на друга, добавила: -«Сюда клала, точно. Но нету. Провалился, наверное, туда, вниз…»

Женька ничего не ответила, она просто смотрела на меня немигающим (как я отметила про себя – совершенно взрослым взглядом), и этот взгляд не содержал ничего, кроме немого вопроса: «Ну, и что теперь будем делать?»

И словно под влиянием этого взгляда (а может, и на нервной почве) я вдруг поняла, что и сама довольно сильно хочу в туалет.

То ли раньше, десять минут назад, я не замечала этих «позывов» из-за «готовности ко сну» - мне уже не впервые приходилось засыпать с не вполне пустым мочевым пузырём по разным причинам; и чтобы не напоминать о себе взрослым, мимо которых пришлось бы идти в туалет в позднее время, и просто лень иной раз было вставать (или здесь, вот, на даче, вытаскивать из заветного тайника ключ, а тем более просить его у мамы, когда та была дома, а если ещё и приходилось будить её при этом…)  Разумеется, это были случаи, когда не очень сильно хотелось. И я приучилась, что называется, «гасить» в себе эти позывы, на уровне психики… Но наутро, конечно же, содержимое давало о себе знать в полной мере и я, вскочив с кровати, неслась (порою - пулей) в заветное «заведение». А может, и нервное напряжение, и эта чёртова ответственность, и ощущение своего косяка сейчас сыграли свою роль – я всегда была очень эмоциональной, и эти эмоции шли скорее во вред, чем на пользу. Никогда я не умела ими управлять… И сейчас, ещё не осознав, правильно ли поступаю, я буквально в унисон с сестрёнкой охнула, и сжав колени, присела, выдавив из себя:

-«Мне тоже что-то захотелось…»

И снова мы с ней уставились друг на друга, теперь уже настолько по-женски «понимающе», что никакой сторонний наблюдатель не смог бы по-настоящему оценить всю глубину чувств и переживаний, содержащихся в этом взаимном взгляде…

 

Не буду подробно рассказывать, что было в те полчаса, что прошли после. Наверное, со стороны на это было бы очень смешно смотреть. Две девчонки, постарше и помладше, метались по комнате, то отодвигая занавески и заглядывая в окно, за которым по-прежнему лил дождь (правда, уже слабее, и молния посверкивала лишь изредка, да и раскаты грома слышались гораздо тише и промежутки между молнией и этими раскатами всё увеличивались; по всему видать, гроза отдалялась от нашего посёлка), то выскакивали в коридор, который «обрамлял» по периметру весь второй этаж, и на разных сторонах этого «квадрата» находились двери, ведущие в комнаты: родительскую (сейчас пустую и запертую на ключ), мою, Женькину и Колину, в которой он сейчас спал (и я молила Бога, чтобы он сейчас не проснулся!) и пытались самыми разными способами открыть дверь на лестницу, то по очереди засовывали пальцы в ту самую щель под плинтусом, безуспешно пытаясь нашарить там заветный ключ, то просто опускались на кровать или любой из стульев в моей комнате, стиснув ноги (а то и запустив руку между ног) и тяжело дыша, как при беге. Женька несколько раз сбегала в свою открытую комнату и повалялась там на диване, свернувшись калачиком и подтянув коленки к подбородку. Но это не могло решить проблему… После очередного такого «забега» Женька в очередной раз нарушила молчание.

-«Зачем только этот пролёт фанерой заколотили?» - она кивнула в сторону коридора, но я поняла её и без слов: раньше, ещё при нашем въезде сюда, перед каждой из дверей были плошадки, которые, сообщаясь, образовывали коридор-периметр, ограждённый тогда старинными и довольно красивыми перилами, а внутри был пролёт, через который был виден первый этаж, «гостиная», как это называлось. И никакой двери, ведущей на лестницу вниз, не было. Перегнувшись через перила, можно было обозреть весь первый этаж, а при желании и спуститься вниз (без всяких лестниц!) по одной из колонн, находящихся в каждом углу и словно бы «поддерживающих» пол коридора второго этажа. Что, собственно, и делали детишки (возраста примерно между Женей и Колей) у прежних хозяев дома… И, опасаясь, как бы это не привело в итоге к нехорошим последствиям, наш папа вместе с прежним хозяином дома, вместе и по обоюдному согласию ликвидировали перила-ограждения и «обшили» всё пространство от пола первого этажа до потолка второго фанерой (или гипроком – не помню, как называется?) Теперь первый этаж со второго стал не виден, а на лестницу стала вести дверь, запирающаяся на ночь на ключ (после того, как Коленька однажды, выспавшись днём, проснулся среди ночи, когда все спали, и решил совершить экскурсию по первому этажу с последующим вылезанием через окно на улицу. Просто так, ради интереса…) Окна на первом этаже открыть было легко, даже Колюня с этим справился. Как бы нам с Женькой сейчас не помешал этот «путь на волю»! Но сейчас это было невозможно…

-«Дождь, по-моему, уже закончился», - вздохнула Женька.

Я машинально поднялась со своей кровати, шагнула к окну и отдёрнула занавески. Да, шум за окном прекратился и лужи за окном больше не пузырились от дождя, а лишь тускло поблёскивали в свете уличного фонаря. Я, словно повинуясь какому-то внутреннему голосу, повернула шпингалет и распахнула настежь обе створки окна. В окно ворвалась ночная прохлада, повеяло озоном, как всегда бывает после грозы. Я повернула голову к Женьке и словно прочла в её глазах некую мысль, которая и меня саму навязчиво посещала в последние полчаса, но казалась такой абсурдной, что нелепо и стыдно было бы самой себе в ней признаться. Тем более – озвучить её вслух.

-«Даже не думай», - пресекла я крамольную мысль каким-то образом спуститься вниз через окно. Никаких «вспомогательных средств» типа водосточных труб, пожарных лестниц и т.д. снаружи не было – лишь гладкие стены, а внизу, под моим окном – такое же окно первого этажа, с чисто символическим  узорным выступом-наличником. Но до него было очень большое расстояние, потолки на обоих этажах были высокие… -«Упадём, всё переломаем», - закончила я, но прекрасно знала, что и Женька в курсе всего этого… И что совсем не эта мысль посетила её сейчас. Мысль, связанная с окном, но не со спуском через него вниз. Как и меня, впрочем…

-«Валь, ты же понимаешь, что другого выхода нет», - снова как-то по-взрослому, глядя исподлобья, промолвила сестрёнка.

-«Ты с ума сошла», - тут же отпарировала я, но как-то вяло, прекрасно понимая, что Женька права… Но как мы будем это делать?..

-«Как мы будем это делать?» - спросила я, глядя на сестрёнку так же исподлобья. Да, между нами словно протянулась какая-то перинатальная нить, мы сейчас были единым целым, объединённые общей проблемой. И, странно, невроз, порождённый безвыходностью ситуации, словно бы уступил место какой-то смеховой истерике; мы с сестрой поняли друг дружку с полуслова и прыснули, но тут же, словно по команде, присели, охнув, и схватились у себя там… Соки, выпитые в неизмеримых количествах перед сном как Женькой, так и мной, настолько просились наружу, что мы обе от смеха чуть не писанули в штаны. После нескольких секунд безудержной попытки совладать с мочевыми пузырями, а заодно и со смехом, мы обе выпрямились (совладали, слава Богу, и с тем, и с другим!), и Женька нарочито грустно произнесла:

-«Как жаль, что мы с тобой не мальчики… Вот у Коляни на нашем месте точно бы не было проблем… Мужики откуда угодно поссать могут, повезло им…»

-«Ни хрена себе разговорчики, сестрёнка!» - я на секунду даже забыла о нашей проблеме, никогда ещё я не слышала разговора в такой манере от младшей сестры. Хотя и знала, что она прекрасно владеет подобным лексиконом и в курсе всех анатомических подробностей и изысков, которые полагается знать девочкам переходного (а в наше время -  и задолго-до-переходного) возраста… Но она развивала тему, продолжая удивлять меня своей искушённостью и свободомыслием:

-«Давай я сяду на подоконник, ты меня за руки подержишь, я поссу… А потом я тебя, если хочешь…» - я представила себе, как это будет в реальности, и наши с Женькой задницы, высовывающиеся поочерёдно в окно. Слава Богу, окно моей комнаты выходило в сад и огород, а не на ворота и на улицу, откуда всякие там «папарацци» могли запечатлеть такое зрелище и выложить его потом в Интернет. Но не это сейчас было главным моим сомнением.

-«Окно первого этажа зассать не боишься?» - полушутя усмехнулась я. –«Мы ведь отсюда не сможем выйти до приезда предков. Дождик уже закончился, так и останется наше произведение на окне, ничто его не смоет…»

-«А как мы вообще завтра день-то переживём?» - всё-таки Женька мыслит не по годам практично, моя школа… -«Есть мы что будем, всё ведь в холодильнике внизу… И Колька, самое главное, как? Я-то потерплю…»

-«Тоже мне, терпила-героиня», - усмехнулась снова я. –«Сейчас смотри, перетерпи… Колька спит и не дай Бог, чтобы проснулся. Хватило у нас, слава Богу, ума хоть его не поить этими соками перед сном. А он канючил-то как, помнишь? Хоть в этом мы молодцы, сами напились, а братцу не дали… В общем, смотри сюда, образованная ты наша», - я придвинулась почти вплотную к сестрёнке, как в те минуты, когда мы доверяли друг другу самое сокровенное, и почти прошептала:

-«Ты никогда не пробовала это делать…м-м-м… ну, как мальчики?»

-«Как это?» - не поняла сестрёнка.  –М-да, всё-таки её образование и жизненный опыт тоже имеют свои пределы…

-«А вот так», - и тут я сделала то, что никогда бы не сделала перед той же самой Женькой ещё год назад, когда она была, по моим понятиям «маленькой». Я спустила одним движением почти до колен тренировочные штаны, что были надеты на мне, вместе с трусиками и моя пися, уже затронутая такими возрастными процессами, как «обволосение», но гладко выбритая (моя мама, не будучи ханжой, к этому времени успела мне преподать основные постулаты журнала «Космополитен» вкупе с прочими основными требованиями по части женской гигиены) предстала во всей красе перед взором сестрёнки. Женька, у которой вышеупомянутый процесс ещё не вполне обрёл силу (я имела возможность убедиться в этом не далее как неделю назад, в прошлые выходные во время нашего с мамой похода в баню), бросила на мою промежность тот самый взгляд – исподлобья, и неподдельно огорчённо вздохнула, постаравшись, впрочем, этот вздох максимально от меня скрыть. Я сделала вид, что не заметила.

-«Так вот», - бесстыже продолжала я. –«Мы, девочки, можем это делать почти так же, как и мальчики. Только у нас всё сложнее, мы вообще все писаем по-разному».

-«В смысле, как по-разному?» - не поняла Женька.

-«У одних струя направлена вперёд, когда они пи-пи делают, как у нас с тобой, например (мне не раз приходилось, с самых ранних лет, в самых разных ситуациях, справлять малую девичью нужду в компании сестры и я была прекрасно осведомлена об анатомических особенностях в этом плане как своих собственных, так и Женьки). А вот у некоторых, например, у мамы нашей, замечала, когда она писает, она почти привстаёт…вот так вот» – и я изобразила, не натягивая штанов, а наоборот, спустив их ещё ниже, чтобы не мешали, позицию писающей женщины, почти с выпрямленными (но не до конца!) коленями, широко расставленными стопами и очень далеко отставленной назад попой, корпус же мне при этом пришлось довольно сильно наклонить вперёд и словно бы пытаться заглянуть себе между ног и ещё дальше, что там за ними сзади… -«Видела?» - я вскинула взгляд на Женьку и она машинально кивнула – да, конечно, кто бы сомневался в её наблюдательности!

Не раз и не два в самых разных ситуациях мы с мамой втроём отлучались «в кустики», и конечно же, во время «процесса» нет-нет, да и наблюдали друг за другом – бесовская всё-таки природа у нас, женщин! И я помню всегда, в этих ситуациях, как мама, задрав юбку и спустив колготки и трусы значительно ниже колен (брюки она не носила никогда, только здесь, на даче, подобно мне одевала треники – когда все свои), расставляла вот так же широко ноги, приседала и отставляла далеко зад. Делала она это всегда очень обстоятельно, словно ритуал какой исполняла… Но как только она принимала то самое положение, её струя, всегда мощная и напористая, без каких-либо «разбрызгиваний» мгновенно (словно она не могла больше терпеть!) вырывалась на свободу и почти отвесно врезалась в землю с шипением и скворчанием… Меня этот звук, напоминающий шипение масла или жира на сковородке, всегда невероятно возбуждал, с самых первых времён, когда я вообще стала осознавать, что есть такая вещь, как половое возбуждение и даже ещё не знала, как это называется. И за собственной струёй, врезающейся в землю, я наблюдала так же зачарованно, сидя, в отличие от мамы, глубоко на корточках, и следила за струёй, направленной вперёд, иногда приподнимаясь и отводя таз чуть назад, чтобы не забрызгать спущенные штаны. И Женька так же. А мама, наоборот, находясь в эдаком «полуприседе» и отставив зад далеко-далеко, орошала землю и не только не пыталась заглянуть себе между ног, но наоборот, подняв голову, смотрела только вперёд, словно стараясь высмотреть что-то вдали. И было в этом что-то почти величественное: словно бы всё, что происходит внизу и между ног, её совершенно не интересовало…

 

Женька стояла на подоконнике, её шорты и трусики были спущены почти к самым щиколоткам. Я придерживала её за талию обеими руками. Тёплый летний воздух, пропитанный озоном, овевал нас и щекотал обеим нервы.

-«Ну,давай», - подтолкнула я её… -«Оттягиваешь, там где…ну, сама знаешь…в общем вверх, и…короче, лей, не жалей. Так окно не забрызгаешь. И вниз не смотри, только вперёд.»

-«Не учи», - огрызнулась Женька. Но ситуация была настолько анекдотичной, что наряду с неврозом её словно проняло, и она нервно прыснула: -«Да, маму бы нашу сюда… Ей бы легче было посс…»- в последний момент почтение к маме возобладало, и она исправилась…-«пописать из окна…»

-«Давай уже», -подхлестнула снова я; меня уже саму стал разбирать нервный хохот. –«Только с напором писай, вперёд, а то на окно всё равно попадёт» - всё-таки дрянь я, не удержаться мне от нравоучений… -И на шорты не попади, когда уже… ну, в общем, заканчивать будешь…»

-«Вредная ты», - вздохнула сестричка, и тут мои руки почувствовали, как её живот и поясница словно напряглись. И в звенящей ночной тишине (после дождя всегда обычно бывает величественно тихо) послышался явственный шипяще-журчащий звук, напоминающий звук того же дождя. Я вспомнила, что в аккурат под нашим окном первого этажа растут раскидистые кусты, не помню уже какого растения, и именно сейчас Женька их и окропляла. И то же самое предстояло через некоторое время сделать и мне.

-«Всё-таки на штаны немного попало»,- виновато вздохнула Женька, спрыгивая с подоконника прямо в мои объятия (со спущенными шортами это у неё получилось не совсем ловко, и мы обе чуть не упали, но удержались на ногах). –«Ф-фу-у-у, облегчение-то какое! Как это в какой-то рекламе: Кто сказал, что рай на земле невозможен? Первый раз в жизни писала стоя. Знаешь, я мальчиком себя счас почувствовала, прикинь? Но, конечно, у нас разбрызгивает будь здоров… Через ширинку, как у них, не получилось бы… Может, мне пол переделать? Сейчас, это говорят, модно… А ты, кстати, видела, некоторые тёти вообще назад писают, не так, как наша мама, вертикально, а вообще струйка у них назад так идёт. Им вообще, наверное, было бы в кайф, вот так, из окна. Или ещё откуда…» - после облегчения её, видимо, проняло, и её словесный поток было просто не остановить. Мои же мысли наоборот, были заняты только одним. В какой-то момент она словно почувствовала это и, прервавшись на полуслове, взглянула на меня, тут же «поймав» мой иронично-укоризненный взгляд.

-«Ах, да, извини». – спохватилась она. –«Ну, давай ты теперь…»

Я бросила на сестрицу ещё один ироничный взгляд и, забравшись на подоконник, спустила треники с трусиками к щиколоткам, расставив стопы ног так широко, как это было возможно при спущенных штанах. –«Только бы не грохнуться», - подумала я, приняв по возможности устойчивую позицию и схватившись левой рукой за верхний наличник окна, не слишком-то веря в «прочность объятий» своей сестрёнки. Правая же рука мне была необходима сами понимаете для чего… И в следующий момент я почувствовала, как мою талию обхватили нежные Женькины руки, я не могу передать, что испытала в этот момент, она прильнула ко мне сзади и мы с ней стали чем-то единым целым, как, наверное, и минуту назад, когда я держала её за талию. Только она притянула меня к себе гораздо сильнее, видимо боясь выпустить, и мне пришлось даже чуть шевельнуть поясницей, чтобы она расслабила объятия и дала мне свободу. Но всё равно она почти слилась со мной, и в какой-то момент я почувствовала прикосновение её щеки (или носа?) к одной из своих ягодиц. Но всё это вскоре уступило место благоговейному состоянию облегчения. Мой указательный палец был засунут прямо туда и оттягивал весь мой стыд и срам вверх, а мышцы, окружавшие понятно что, напрягались так, словно я была готова вытолкнуть всё своё нутро наружу, через эту щель… Я писала вперёд, в темноту, с бешеным напором, моя струя рассыпалась и распылялась в пространстве, там, где-то внизу, слышался тот же шипяще-журчащий звук моего дождя, а в душе моей всё буквально пело…

 

Уснули мы с Женькой в ту ночь нескоро. И, когда мы засыпали, нас совершенно не заботило, что нас ждёт утром. Что ключа по-прежнему нет, и что нам всем будет не выйти, и не умыться, и не поесть… Что, когда родители приедут «к закрытым дверям», им придется всё объяснять. Что Кольке тоже когда-нибудь, как и нам, понадобится в туалет… И (о, ужас!) если кому-то из нас, неважно кому, захочется «по-большому»? Обо всём этом мы не думали. Конечно, «на крайняк» у нас были мобильники (и у меня, и у Женьки), и мы могли бы связаться и с мамой, и с отцом, но почему-то нам не хотелось этого делать. По крайней мере, до утра. А когда мы засыпали, было уже почти два часа ночи. Я пошла к Женьке в комнату, долго сидела у неё в ногах (она, чуть не воркуя от удовольствия, завернулась, словно в кокон, в одеяло) и мы долго и увлечённо обсуждали всё, что связано с той самой темой. Мы знали, что теперь эта тема не оставит нас с ней долго, может быть, никогда. И всегда теперь будет тайна, которая известна только нам с ней, и сближает нас…

И когда я легла в свою постель, я заснула не сразу… Я думала о Женьке. Эти полтора-два часа, проведённые нами вместе, при таких вот странных обстоятельствах, в корне изменили моё мнение о сестре. Ведь в самом деле, в чём-то ведёт себя как пятилетняя (раньше сказала и от слов своих не отрекаюсь), а в чём-то… И я вдруг поймала себя на том, что и сама вела себя так же…неровно три-четыре года назад. Эпизоды всплывали один за другим, смешивались в голове в одну кучу, затуманивались накатывающей усталостью и сном. Я попыталась ответить на вопрос: в чём тут дело? Маленькая девочка, пытающаяся вести себя по-женски, хотя бы на уровне мыслей, но не умеющая? Или боящаяся этого? Или что? Мой мозг не дал однозначного ответа на этот вопрос, я провалилась в глубокое забытье и никакие сны мне в эту ночь не снились.

Когда я проснулась, солнце било во все лопатки (окно в моей комнате выходит на юго-восток, и поэтому я всегда просыпаюсь не позже девяти, даже когда спешить абсолютно некуда). Но на этот раз что-то заставило меня бросить взгляд на часы. Они показывали половину двенадцатого… И было ещё что-то, что заставило меня вскочить с постели и прямо в ночнушке побежать к выходу из комнаты, в коридор. Да, коридор, в котором не было окон, тоже был залит светом и он проникал в него с первого этажа, через настежь распахнутую дверь. Да-да, ту самую дверь, которую мы с Женькой так пытались этой ночью открыть любой ценой. Я спустилась на несколько ступенек (не стесняясь, что в ночнушке) вниз, по направлению к гостиной и увидела там маму. Она выкладывала из сумок продукты и что-то там ещё, а вокруг неё увивался и прыгал наш Коляня. А, вот оно что, игрушки… С дистанционным управлением чего-то там, диски какие-то (как и всё поколение Next, наш Коленька не пропускал ни одной новинки по этой части, и если видел у кого из одноклассников игру, которой ещё у него нет, не успокаивался и ныл, пока ему её не покупали…)

-«Ну, вы и засони!» - мама подняла голову от стола и взглянула на меня, стоящую на лестнице. –«Колька, молодец, вскочил ни свет, ни заря, в полдевятого… Я-то в начале девятого приехала, первой электричкой, первым делом сюда, к вам, двери открыла – что запираетесь, кстати, молодцы! - думала, сейчас расскажу всем тут всё, подарки, всё такое… А вас с Женькой не добудиться… Женька вон тоже только продралась, я к ней только что заходила. Бормочет чего-то там несуразное… поздно легла…»

-«Ты же вечером хотела… вместе с папой…приехать», - выдавила я из себя.

-«Да не нужна я там уже, решили всё вчера, с соседями», - махнула мама рукой. –С крыши там протекает, ещё с зимы, дом на капиталку пора ставить, протекает и на наш этаж, и ниже. Вот они и решили, что от нас течёт… Короче, кровельщиков вызвали, будут латать все щели на крыше, слава Богу, лето сейчас… Ну и насчёт ущербов там всяких папа сейчас разбирается, я там не нужна. А папа дня через два-три, сказал, вернётся… Мне-то всё равно закупиться надо было, привезла вот и шмотки вам с Женькой, и бельё постельное давно хотели… и вообще».

То, что переполняло меня в этот момент, невозможно было описать словами. Я, пробормотав что-то в ответ, буквально «вознеслась» на второй этаж и через несколько секунд стояла на пороге Женькиной комнаты…

Мы долго с ней смотрели друг на друга, я на неё – с порога, она на меня – из постели. И в итоге обе прыснули и расхохотались. Хохотали мы долго, и не смотрели при этом на часы. И мы не знали, сколько прошло времени до того момента, как мы, одевшись, и умывшись на улице из умывальника, вошли вдвоём одновременно в «гостиную», и словно что-то изнутри нас заставило вдвоём, так же одновременно (блин, как же у нас с ней последнее время всё синхронно, аж пугает!) взглянуть в дальний угол гостиной, в угол, по счастью, не заставленный никакой мебелью.

В углу лежал ключ.

Да-да, тот самый ключ, который ни с каким другим невозможно было спутать, которым одновременно можно было открыть две двери нашего дома – на улицу и на второй этаж. Который существовал в трёх экземплярах – у мамы, у отца, и у того, кто «за старшего» - то есть у меня. Который я вчера запихнула в надёжный, как мне казалось, тайник, в итоге оказавшийся таким ненадёжным…

Несколько секунд спустя я держала его в руках и мы с Женькой смотрели на него, как на чудо природы, словно боясь, что это обман зрения и он сейчас исчезнет. Первой молчание нарушила я и то, что у меня вырвалось, на первый взгляд, было совершенно неуместно – я сказала это, только чтобы что-то сказать:

-«Мама говорит, дом наш надо на капиталку ставить»…

-«Какой? Этот?» - не поняла Женька.

-«Нет. Тот, городской», - кивнула я в сторону окна (окна гостиной выходили на северо-запад, и как раз в той стороне находился и город и наш дом). –«Да и этот (я окинула взглядом стены, имея в виду дом, где мы находились) судя по всему, ремонта требует. Не знаю, как насчёт капитального… Насквозь ведь провалился, ты прикинь…- я кивнула на ключ, который по-прежнему держала в вытянутых пальцах – через шов какой-то там в стене… или в полу.

-«Мозги требуют капитального ремонта», - вздохнула Женька.

-«Не поняла», - отреагировала я. –«Это чего, наезд?»

Мы чуть не сцепились, но уже понятно было, что настроение у обеих хорошее, и закончится всё мирно. И главное – никто никогда не узнает о случившемся ночью. Кроме нас двоих.

 

-«Нет, ну всё-таки», - не унималась я уже некоторое время спустя. Мы снова были у неё в комнате – она примеряла какую-то шмотку, привезённую мамой, а я просто сидела у неё на кровати, уже застеленной покрывалом. И разговор у нас уже шёл в режиме «полушутя» - мы пикировались, как обычно: –«В чём «отсутствие мозгов»? В том, чтобы традиции поддерживать? Или в чём другом?»

Чужие традиции не надо поддерживать», - вновь, в который уже раз исподлобья взглянув на меня и словно чеканя каждое слово, промолвила она. –«А свои изобретать»…

И снова – в который уже раз за последнее время! – я задала себе вопрос: ну когда же она успела стать незаметно такой взрослой и умной?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Решил продолжить рубрику по начатой Vivalzet схеме, теперь уже в роли "зачинщика" что ли? нового рассказа. Рассказ называется "БЕЗОПАСНОСТЬ НА ДОРОГАХ"...По согласованию с модератором (Т.Брассом) все рассказы по схеме "Коллективное творчество" будут набираться в одной рубрике (или теме?), один за другим. Если продолжения к разным рассказам будут друг друга перекрывать и возникнет путаница, то надеюсь, это получится как-то разделить-разрулить. Как и на то, что энтузиазм в написании "продолжений" у народа будет выше, чем по весне. Итак:

 

Безопасность на дорогах.

 

Машины медленно, вереницей, одна за другой, объезжали груду металлолома, которая ещё недавно представляла собой (по отдельности) три легковухи: две иномарки и один наш, родной жигуль (модель Ольга, проезжая мимо на своём «Матизе», не разглядела, потому что наш «соотечественник» перевернулся при аварии набок и был развернут почти поперёк шоссе, и рассмотреть его можно было только с «крыши»). Да и другие две тачки, просто столкнувшиеся (правда, в мясо), Ольга отметила чисто инстинктивно: С «нашей» стороны, на левой полосе, была «Мазда», решившая, видимо, на «бреющем» полёте обойти тот самый затрюханный «жигуль» и при этом слегка (или не слегка?!) вылететь на «встречку», а с этой самой «встречки» летел «пассат», в тот же самый момент, по горькой иронии судьбы тоже решивший кого-то там обогнать-подрезать… В «Мазде», судя по всему, камикадзе был поопытней и посноровистей двух других, так как он, видимо, в последнюю секунду успел крутануть резко вправо, но всё же «пассат», тоже выехавший на «встречку», вошёл в него на полном ходу (правда, смяв в лепёшку лишь заднюю половину «Мазды», где, по счастью, никто не сидел). Сам же водила «Мазды» был жив, невредим и яростно жестикулировал, доказывая что-то подъехавшим гибэдедешникам… То же делал и «пассатник», правда прихрамывая и прижимая что-то вроде тряпицы к окровавленному лбу, а также массируя периодически бицепс правой руки. А на обочине «встречки» стояла «Скорая», и там, скорее всего оказывалась помощь водителю «Жигулей», какому-то пенсионеру всесоюзного значения, который, видать, после того, как его обогнала «Мазда», тоже решил тряхнуть стариной и втопить следом за ней «впритирку». И когда та «встретилась» с «пассатом», развернувшись поперёк шоссе и , разумеется, резко остановившись, тот, бедолага, на полном ходу в неё воткнулся (под углом, правда, что наверное, жизнь и спасло чудиле). И, в отличие от тех двоих, ещё и взлетел птицей, перевернувшись при падении набок. Теперь он был «извлечён» из своей покорёженной тачки опытными и гуманными руками врачей и отнесён в машину «Скорой», без сознания, скорее всего.

Все эти подробности Ольга успела выслушать от товарищей по «колонне», переговариваясь через опущенное стекло, в те минут сорок, пока они, как мухи, ползли к выезду на «свободу» по единственной оставшейся полосе (а то и «вставая» мёртво). Она была не слишком склонна к такому «шофёрскому общению», но сейчас ей надо просто отвлечься. И марки пострадавших машин она скорее успела запомнить из бесчисленных пересудов водил, чем «запечатлеть» зрительно… Потому что мозг её всё это время был занят совершенно другим, и к тому моменту, когда пришла её очередь выезжать из этой «горловины», она уже не могла думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы рвануть на как можно большей скорости подальше отсюда и вообще как можно скорее уйти с этого чёртового пригородного шоссе в две полосы, на главное, большое шоссе, ведущее в город. Нет…до города она, конечно же, не доедет. Но там, на главном шоссе, по дороге, есть и лес (правда, километров через семь-восемь) , и вообще много укромных мест, где она могла бы… Но надо ещё добраться хоть до какого-то из них, надо дотерпеть… Надо выбраться с этого злополучного шоссе…

Ольга дико хотела в туалет. Просто нестерпимо. Она в этот знойный воскресный летний вечер ехала с дачи домой, в город. Как всегда, простояв должное время в пробках (это не считая этой долбаной аварии!) С момента выезда с дачи, где она в течение всего дня прикладывалась то к газировке, то к лимонаду (при жаре она просто не могла по-другому, а выходные были просто раскалёнными, только к вечеру жара чуть спала), она уже находилась за рулём больше двух часов! И вот теперь всё выпитое просто рвалось наружу, нижнюю часть живота просто распирало, и Ольга много отдала бы за то, чтобы хотя бы иметь возможность расстегнуть пуговицу и молнию на своих белых (как назло!) выходных брюках… Но при том, что периодически приходилось «общаться» (пусть и через стекло!) с коллегами мужского пола, а возможно, пришлось бы выйти из машины (с гаишниками общаться или что там ещё…), Ольга не могла себе такого позволить. Да и не решило бы это проблему. И на педали нажимать (периодически меняя их) было адской мукой.

Сейчас же Ольга летела (уже по «главному» шоссе) со скоростью, сильно превышающей допустимую даже для зон вне населённых пунктов. И о последствиях не думала. Она думала только о лесе, до которого оставалось уже километра три, только видно его не было; в этом месте шоссе шло на подъём, перед которым Ольга, мимоходом взглянув на спидометр (сто двадцать пять или что-то в этом роде…) ещё больше утопила педаль газа. Также мимоходом ей мозг отметил, что метров за сто до подъёма по «встречке», по левой полосе, «спускалась» какая-то иномарка и водила, сидевший в ней, отчаянно жестикулировал, подавая какие-то знаки в её сторону. Но тогда она не обратила на них внимания…

Она буквально «взлетела» на подъём; дальше шёл где-то километр «пологого» участка (а после дорога снова спускалась и начинался вожделенный лес!), а здесь справа от дороги, как и ранее, до подъёма, тянулись домики, среди которых попадались иногда довольно богатые коттеджи, отделённые к тому же широкой канавой). И никаких укромных мест… Правда, метров через двести после подъёма дорога расширялась и справа образовывалось что-то вроде широкой обочины, куда можно было съехать и…хоть перевести дух. (Остановка здесь вроде не запрещена). Может, даже, расстегнуть брюки и хоть чуть-чуть ослабить эту дикую боль…

И первое, что она увидела, «взлетев» на пологий участок шоссе, была машина ГИБДД, возле которой стоял довольно массивного вида гаишник с оловянным лицом, направивший в её сторону радар, словно дуло автомата (погоны она не успела разглядеть, только его, как ей показалось – ну просто торжествующее выражение лица – не иначе, «пас» её ещё до подъёма, выслеживал целую вечность, как беркут со скалы добычу), с которым он, ловко крутанув в пальцах полосатую палку, поистине царственным жестом указал вперёд, на ту самую, находящуюся где-то через пятьдесят метров, площадку. Ей не без труда удалось сбросить скорость так резко, чтобы затормозить прямо на ней. И с тоскливым лицом открыв бардачок, где лежали все документы, она оглянулась назад… Сердце её было переполнено тоской.

-«Попала», - крутилось в её голове. –«Теперь главное – не обоссаться».

Между тем гаишник вёл себя достаточно странно: не двинулся к её машине (их разделяли те самые пятьдесят метров), но и не застыл, как это порой делают гайцы, облокотившись на капот своей «ментовской» тачки и ожидая, когда водила сам выйдет и подойдёт к нему с документами… Он зашёл с правой стороны своей машины и, наклонившись внутрь неё, что-то кому-то говорил несколько мгновений… Ольга не видела – кому… Только отметила про себя (несмотря на то, что в туалет хотелось уже немыслимо и ни о чём другом думать было невозможно), что «спрятали» машину гайцы в этот раз довольно удачно: на «выездном» участке одного из коттеджей (знали, что ли, что хозяев дома нет? или им до фени такие мелочи?) и заметить их можно было только со «встречки». И тот мужик, едущий навстречу, предупреждал её знаками. Но она не поняла…

И тут случилось то, чего она ожидала меньше всего.

Из машины вышла девушка, в форме ГИБДД, достаточно хрупкого телосложения. А сам «главный», царственно кивнув ей в сторону Ольги и её машины, грузно плюхнулся на водительское место в своей. Сквозь стекло, повернувшись назад, Ольга видела, как девушка направилась в её сторону, довольно решительным шагом, но как-то зажато и словно бы приседая то на одну, то на другую ногу при ходьбе. Сам же гаец, несколько секунд сидевший в машине и вроде как сосредоточенно читающий какие-то бумаги, внезапно почти швырнул их рядом с собой на сиденье и, когда девушка подошла к Ольгиному «Матизу», снова вылез из машины и буквально вперился взглядом в их сторону, словно хотел проконтролировать то, что будет делать девушка (стажёр, судя по всему – отметила Ольга).

И, странное дело, Ольга, сначала намеревавшаяся встретить работника ГИБДД (кто бы он ни был) сидя, при приближении девушки всё-таки открыла дверь и вышла ей навстречу.

-«Сержант ГИБДД Язова», - проговорила девушка какой-то скороговоркой, приложив руку к головному убору и присев при этом на одну из ног в служебных «шузах»… (Или «Вязова»?... ) Девушка как-то комкала слова, и на её лице не было даже подобия того «торжества», что было видно на лице гаишника (даже отсюда!) –«Будьте добры документы», - для работника органов (любых!) она была как-то чересчур уж вежлива и вообще было видно, что процедура эта ей скорее в тягость, нежели в радость.

Ольга подала ей все документы и, хотя мозг у неё был просто затуманен проблемой, стала исподволь наблюдать за молоденькой гаишницей-стажёркой с неизвестным именем (да и фамилией!) Она перебирала их и вроде бы просматривала, но словно по обязанности и чувствовалось, что содержание её не интересует…

-«Почему нарушаем?» - проговорила она снова почти скороговоркой… -«Скорость превышаем, уважаемая…»-и она прочитала полностью, словно бы чеканя, а на самом деле почти выдавливая из себя, фамилию имя и отчество Ольги. Тут она почти в голос охнула и присела теперь уже на обе ноги, сжав их, но тут же выпрямилась и первый раз за всё время взглянула прямо на Ольгу.

И тут, встретившись с ней взглядом, Ольга поняла, что молодая гаишница, как и она, нестерпимо хочет в туалет.

Что-то и раньше в её походке и мимике заставляло Ольгу это предположить. Теперь подозрение выросло в уверенность.

-«Стесняется, что ли, начальнику признаться и отпроситься?» - Ольгу эта мысль почти рассмешила, но самой ей от этого было не легче. Она с тоской взглянула вперёд, по ходу движения, на лес, «тот самый». Всего километр… всего…

И она, не меняя «тоскливого» выражения лица (и ничего не ответив девушке-сержанту), повернула голову в противоположном направлении, к машине ГИБДД.

Гибэдэдэшник, захлопнув дверь машины, вразвалку, неторопливо, походкой сытого и довольного жизнью кота, направлялся в их сторону.

Она на миг перевела взгляд на девушку в форме и словно поймала её, такой же почти как у неё самой, тоскливо-мученический взгляд человека, охваченного той же, что и у неё, проблемой. (Направленный в сторону приближающегося начальника…) Их, волею судьбы находящихся «по разные стороны баррикад», словно связала какая-то незримая нить. Они стали кем-то вроде «товарищей по несчастью». Но понимала ли это юная гаишница?

«Главный» гаишник приблизился…

 

Кто продолжит? ;)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Перелистывал и наткнулся на собственное произведение, которое уже почти успел забыть (год почти прошёл). Может, кто продолжит? Тема-то интересная... Или может, у кого по данной теме (дорог-машин, я имею в виду) другие сюжеты на ум пришли? Давайте развивать (после долгого перерыва) и "рассказную" составляющую форума и весь форум в целом...

 

P.S. Да и к первому рассказу (про дачу) можно было бы варианты придумать... Loft, Котяра, где вы? С вашими вариантами продолжения ваших же "начинаний"? Или другие участники? Кто там у нас спец по "интерактивам"?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Решил вытащить на свет давно забытую всеми рубрику... Долго ждал, что кто-нибудь продолжит или закончит рассказ "Безопасность на дорогах", но вот, не дождавшись, решил сделать это сам. Впрочем, никому не возбраняется придумать свой вариант продолжения, а также написать свои рассказы под таким же заголовком по схожим ситуациям.  Авторское право оспаривать не буду...

Ну и вообще, сама рубрика интересной была - подобие интерактива. Только не подхватили её почему-то... Сама автор рубрики - в том числе.

Итак:

 

Безопасность на дорогах (окончание)

-«Так, ну что тут у нас?» - в отличие от подчинённой Язовой-Вязовой, «главного», видимо, не отвлекали никакие насущные проблемы и он был всецело поглощён «действием», выражавшимся в стандартной процедуре «обработки» попавшегося в сети автомобилиста. –«Уважаемая, надо что-нибудь говорить, или всё понятно и так?»

Опять «уважаемая»… Блин, как же развито у них чувство уважения! Пропорционально той сумме, которую он, видимо, собирается с неё содрать. А было бы здорово, если бы сейчас, прямо на месте, озвучил бы он эту самую сумму! «Чёрт!» - вдруг ёкнуло у неё сердце, - «а ведь денег в кошельке кот наплакал!» Не озаботилась как-то, уезжая на дачу, запастись… Всё дома…

Теперь предстоит долгая и утомительная «моральная вивисекция», политграмота насчёт пресловутой «безопасности на дорогах», особенно вкупе с только что случившимся происшествием за несколько километров отсюда. Наверняка все местные гайцы уже в курсах, их «оповещение» друг друга в таких случаях происходит быстро… Особенно, когда поймёт, зараза, что денег у неё нет. И ведь не поверит – «Матиз» всё-таки не «Жигули»-копейка, типа той, что перевернулась неподалёку… Они, уроды, умеют «встречать по одёжке», а провожать по уму. По своему уму…

-«Вы в курсе, гражданочка, какая предельная скорость разрешена на подобных участках дороги? Правила дорожного движения когда последний раз читали?» - она слушала и пропускала всё это мимо ушей, ждала, когда дело дойдёт до главного. Только бы при этом не налить лужу прямо под ноги этому гаишнику-снобу и его несчастной подчинённой! В том, что та тоже страдает, Ольга была уже практически уверена; периодически, словно бы «рассеянно» водя взглядом по сторонам, она на самом деле всё время держала под контролем сержантку-стажёршу. Та, видимо поняв, что внимание начальника направлено сейчас не на неё, буквально присела на одну из ног и почти беззвучно, но глубоко, как рыба на суше, дышала, закатив глаза к небу.

-«Так… документы позвольте…» - последнее слово гаец адресовал непонятно кому, то ли ей, то ли стажёрше (документы-то были у неё в руках!) И обернулся к последней, доселе словно забыв о её существовании, всецело поглощённый «потрошением жертвы», то есть Ольги. При этом девушка в форме словно встрепенулась (за секунду до поворота к ней головы начальника – вышколенная!) и приняла строгую позу охранницы правопорядка с выпрямленными ногами и устремлённым к начальству «преданным» взглядом. Мол, я на посту… И протянула тому документы Ольги.

-«Так…» - в третий уже раз завёл гаишник (любил, видать, начинать любую «проповедь» именно с этого слова – типа присказки…) Техпаспорт, страховка, удостоверение…» - на последнем он задержался и по складам, чуть ли не нараспев, прочитал вслух фамилию-имя-отчество Ольги. Сучонок, в самом деле, чуть не поёт от удовольствия, Шаляпин хренов… В отличие от сержантки, которая только что те же самые её «реквизиты» выговаривала сумбурно, себе под нос, словно скороговорку.

-«Вроде вы у нас дисциплинированный водитель. Ни одного прокола…» - имелись в виду, конечно же, «проколы» в талоне предупреждений, но подспудно, конечно и «проколы» абстрактные, то бишь водительские косяки. –«Так в чём дело, гражданочка?» - он снова оторвал свои тюленьи глаза от документов, которые, конечно же, сами по себе интересовали его, как прошлогодний снег, и устремил взгляд на Ольгу. –«Спешили, что ли, куда?»

-«Ох, сказать бы тебе, заразе, куда я спешила! И спешу до сих пор…» - она снова с тоской взглянула поверх голов собеседника на вожделенный лес. Всего километр…

Она снова (всё заняло секунду, не больше) – машинально зафиксировала стажёршу, снова принявшую «пингвинью» позу и закатившую глаза к небу, оценила её «служебную» юбку, колготки и туфли (летом дело было!) И почти со смехом представила себе, как они вместе, вдвоём, сейчас надуют под себя, прямо на асфальт, под ноги этому сытому уроду. Одна – в белые брюки и кроссовки, другая -  в «служебные» колготки и туфли… И как их лужи (они стояли в шаге друг от друга) разольются, словно водоёмы при паводке, далеко-далеко и соприкоснутся, сольются, блин, воедино, в одно большое озеро. И как охренеет от этого гаишник… Ей стало так смешно, что она чуть не прыснула в открытую и тут же пожалела об этом. Внешне с ней ничего не произошло, но внутри… Судорожный спазм внизу живота не заставил себя ждать и содержимое мочевого пузыря чуть не рвануло в штаны. Она удержалась чудовищным усилием… Нет, нельзя… Брюки белые, даже малейший след «аварии» будет на них заметен.

-«Спешила, товарищ…офицер», - с небольшой заминкой произнесла она; в звёздочках на погонах она разбираться так и не научилась, хотя муж всячески пытался ей втолковать. –«Ребёнок у меня дома…болеет» - полуправда, сын шести лет у неё действительно был и был вписан в её паспорт (также находящийся в руках гаишника!), сейчас находился дома, но, слава Богу, здоровый и проверить данный факт было невозможно. Почти невозможно… Вряд ли гаишник спросит контактный телефон, чтобы удостовериться, действительно ли она спешила к больному ребёнку. Телефон свекрови, которую она недолюбливала, но скорее, по «традиции», как любая невестка, но, в общем, ничего против неё не имела и оставляла по выходным сына (как и сегодня) на попечение её и мужа. А сама – к маме и её сестре, тёте Зине, на дачу, покушать овощей-фруктов, захватить этого добра для сына и остальных, да и вообще оттянуться. Вот, «оттянулась»…

Фразу о болезни ребёнка она произнесла с соответствующей «горько-просящей» миной, мол, войдите в положение… Хотя и понимала, что это пустышка. Они, гайцы, собаку съели на всём этом и им по барабану обстоятельства каждого… Но вроде получилось правдоподобно, не наигранно. И молодая гаишница даже «оторвала взгляд от небес» и, как показалось Ольге, сочуственно-понимающе на неё посмотрела. У самой, что ли, дитё? Интересно, она догадалась, что Ольга тоже хочет в туалет?

-«Ребёнок…», - хмуро протянул себе под нос гаец, уже без той сытой вальяжности и вроде как даже с пониманием каким-то (вот уж не ожидала!) –«Болеет…» И, оторвавшись от документов, уже почти человеческим, не казённым взглядом, посмотрел на неё. А вы в курсе, дамочка (о, уже не «гражданочка» - прогресс!), что регулярно на дорогах, по статистике, в результате превышения скорости, гибнут…» - и он, словно зубрила домашнее задание, отрапортовал цифры по городу, по области, за последний квартал, год и так далее… «И ещё…» - снова последовали цифры, - «становятся калеками. Вы что, хотите, чтобы ваш ребёнок, простите за откровенность, без матери остался? Извините…», - он даже потупил взор, видимо поняв, что хватил через край. Надо же, и гаишники умеют смущаться…

Но тут же он вновь обрёл свою «гаишную» уверенность и чувство правоты.

-«Вы в курсе, что тут случилось недавно на…» - и он назвал шоссе, по которому ещё недавно ехала Ольга. –«Один травмирован, другого в реанимацию увезли, неизвестно, чем всё закончится…»

-«Да», - кивнула Ольга. –«Сама только что оттуда».

О, Господи, только бы не обоссаться! Уже снова словно бурав изнутри давит на что-то внизу живота. Ой, нет, не-е-ет… Мамочка-а-а…

-«Ну вот», - удовлетворённо кивнул толстый гаец (нет, точно, не только от денег эти жирные коты способны тащиться, а ещё и от чувства собственной правоты – когда их политграмота цели достигает, понимаешь!) Идеальный расклад – стричь деньги с людей и при этом ещё и ощущать себя чуть ли не мессией каким-то, несущим добро в массы! А-а-а, Господи, ну делай ты что-нибудь, написаю ведь сейчас…

«Господа» она упомянула мысленно совершенно машинально, «призыв» был адресован толстому гайцу. Но он по ходу сейчас и играл для неё роль Всевышнего. Её судьба, её честь и её сухость, блин, сейчас были в его руках. Интересно, сколько ещё способна продержаться молодая гаишница? Судя по взгляду и позе, та тоже уже совсем плоха…

Но, похоже, именно на небесах и услышали её призыв. В отличие от гаишника, который, наверное, куражился бы ещё долго. Но тут у него затрещала рация и он, встрепенувшись, словно «по служебной привычке» развернул корпус и сделал пару шагов от женщин к машине, отворотив от них взгляд. И они обе не замедлили этим воспользоваться. Ольга откровенно присела на обе ноги (сдерживаться было уже практически невозможно!) и –о, неожиданность! хрупкая, стеснительная Язова-Вязова сделала почти то же самое, правда, она присела лишь на одну из ног, поджав под себя другую словно цапля и втянув, так же как и Ольга, непроизвольно, в себя воздух через стиснутые зубы. И через секунду их взгляды встретились…

Они всё поняли друг про друга. Если до этого и оставались какие-то сомнения, то теперь их не было. И они сначала слегка улыбнулись, а потом (уже откровенно по-свойски, по-девичьи почти перемигнулись и слегка прыснули смешком – именно слегка, сильно было бы чревато). Они были в одной лодке. Вот только что делать – непонятно.

Но воистину, на небесах услышали их призывы. Именно их – двойной призыв, в этом Ольга уже не сомневалась. Гаишница тоже воззвала к силам небесным, вместе с ней. И их услышали…

-«Так, сержант», - да, это «таканье», видимо, было коньком этого офицера, - сегодня у нас с вами напряжённый день», - и он многозначительно взглянул на Ольгу, мол из-за таких вот «спешащих»… (Ох, знал бы ты, насколько у иных людей сейчас всё напряжено!) В двенадцати километрах отсюда, по такому-то шоссе (он быстро обозначил участок), авария, ещё круче, чем…» - и он кивнул в ту сторону, откуда приехала Ольга, при этом вторично буквально пронзив ту взглядом, словно в той аварии была виновата она. –«Но там, вроде, без коматоза обошлось» - он прибег к непозволительному жаргону и тут же одёрнул себя: -«Я хотел сказать, без угрожающих жизни травм. Но моё присутствие там необходимо, остальные экипажи далеко и заняты. Поэтому, сержант, оставляю гражданку…» - память явно не была его коньком и ему снова пришлось взглянуть в документы Ольги, чтобы озвучить её фамилию –«на ваше попечение, оформите всё, как положено… Надеюсь, разберётесь», - при последнем слове он (инстинктивно, а может и осознанно?) – посмотрел на юную подчинённую каким-то двусмысленным взглядом и тут же снова, в который раз, одёрнул себя, приняв строгий вид. –«Вопросы есть, сержант?»

-«Никак нет, товарищ капитан», - словно выпалила Язова-Вязова. Ну, конечно, какие могут быть вопросы? Разве что – не разрешите ли, товарищ капитан, присесть прямо тут, на обочине и напустить лужу? И гражданке позволить сделать то же самое?

-«Капитан», - несмотря на то, что моча уже ударяла Ольге в мозг, он ещё был способен фиксировать информацию. –«Надо запомнить – две звёздочки по бокам, а потом две ещё вдоль. Две плюс две – четыре…»

Её снова чуть не прошиб нервный смех, но описаться сейчас, когда счастье было так близко – было бы уже совсем глупо…

Они, словно заворожённые, следили, как гаец-капитан уже ускоренным, не таким вальяжным, как раньше, шагом (хотя и не бегом, конечно же!) направляется к своей машине. Уже удалившись  метров на десять, он, вдруг вспомнив, обернулся и крикнул:

-«Сержант, я, если задержусь, пришлю к вам ближайший экипаж! Дальнейшие указания о передислокации – по рации, будьте на связи!»

(Знать бы ему, что «сержанта» сейчас всё это меньше всего интересует…)

И, когда гаец грузно плюхнулся в свою машину (нет, всё-таки отъел же тушу, боров, на «праведные» доходы!), завёл мотор и отъехал, две женщины, судорожно дыша и не глядя друг на друга, провожали его иномарку (белый «Форд-фокус», кажется – Ольга не успела заметить – не до того было – раскрашенный под цвета ГИБДД), пока та не скрылась за пологим склоном, который был в аккурат рядом с тем самым лесом, на который (Ольга успела заметить!) гаишница так же вожделенно взирала, уже ничего не стесняясь. Но обе они (опыт, опыт!) не двигались с места, лишь на миг посмотрев (вернее, метнув взгляд, полный понимания) друг на друга. И тут же снова, словно удавы, уставились неподвижными взглядами в том направлении, «к лесу», куда исчезла машина гайца. Всё было ясно – дорога на этом участке отличалась бесчисленными спусками-подъёмами и гаишный «фокус», исчезнув за склоном, спустя некоторое время должен был «появиться», идя на подъём. А потом снова скрыться… То есть «гарантированно» отбыть, без «угрозы возвращения»… И, когда всё это произошло, две женщины – одна одетая по форме, другая – по гражданке, но обе с одинаково измученными взглядами, уставились друг на друга. Впрочем, долго «играть в гляделки» не было возможности…

-«Ну, что?» - Ольга решила нарушить все правила первой, гаишница могла стесняться ещё долго. –«Вы, я так понимаю, хотите туда же, куда и я

-«Как вы догадались?» - сарказм юной стажёрки не знал границ. Впрочем, сейчас это было «к месту». Хоть какая-то разрядка…

-«Садитесь в машину», - резко кивнула Ольга, уже без всякого пиетета. Не было сейчас «гражданки, нарушившей правила» и «уполномоченного лица, охраняющего пресловутую «безопасность на дорогах». Были две женщины, объединённые общей проблемой.

Но тронулись с места они осторожно. Во-первых – не расплескать! Во-вторых – неизвестно, какие ещё могут ждать сюрпризы

А до леса – всего километр…

Впрочем, стоило «Матизу» проехать всего несколько метров, как Ольга стала непроизвольно «топить» и «топить», увеличивая скорость всё больше. И сидящая рядом «сержант» этому нисколько не препятствовала…

 

Они тормознули с визгом и скрипом у обочины, у того самого леса. Несмотря на то, что всё чуть не лилось наружу, Ольга не забыла поднять стёкла как с со своей, так и с правой стороны, где сидела девушка в форме с неизвестной фамилией… И, когда обе вылезли, захлопнув двери «Матиза», пикнуть брелком, поставив машину на «сигналку». После чего они обе, буквально «перемахнув» через канаву (да, волнующее было бы зрелище, наблюдай кто-нибудь его со стороны – но, по счастью, прохожих и прочих грибников-ягодников поблизости не было, да и машины мимо не проезжали. Это шоссе было не столь «людным» как то, предыдущее…) Так вот, перемахнув через канаву, они понеслись к деревьям и кустарникам, которые должны были укрыть их позор (главное, чтобы не полный!) и принести желаемое облегчение… Надо добежать…

Они стояли за кустарником, в шаге друг от друга и судорожно рассупонивались. Ольга, извиваясь, расстёгивала пуговицы брюк (до этого она в присутствии гайцов, и помыслить бы об этом не могла!), «сержант» же с максимально возможной скоростью, так же извиваясь, а также тяжело дыша и постанывая, поднимала к талии чёрную «служебную» юбку, которая была довольно узкой и потому не задиралась быстро. Наконец, она справилась с этой нелёгкой задачей, предоставив обозрению Ольги (уже расстегнувшей свои белые брюки и спустившей их вместе с трусами к коленям) свои тонкие, но довольно изящные ножки в светлых колготках, трусиков её не было видно, они были прикрыты юбкой, которую до конца той всё же не удалось поднять. И теперь она, запустив пальцы под эту самую юбку, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, пыталась «зацепить» колготки с трусами и спустить их, после чего, задрав ещё выше юбку и оголив зад, принять заветное «писательное» положение, столь желанное для любой женщины, из которой вот-вот польётся…

Ольга не стала дожидаться всего этого (хотя в этот момент в ней проснулось что-то вроде женской солидарности, что ли?! почему-то хотелось начать процесс одновременно с «подругой»; да, они были уже почти подругами!), тем более, что и терпеть вроде как легче стало (психология, не иначе!) Но всё же она со вздохом окончательно спустила штаны и уселась в глубокий присед, широко расставив ноги и уставившись себе между них, как она обычно делала при «процессе». Она окончательно отвернулась от «подруги», та для неё перестала в этот момент существовать. И не подумала бы повернуться в её сторону, если бы рядом с ней не раздалось глухое:

-«Всс-с-с-сш-ш-ш-ш-шшш-ш-ш…»

…сопровождаемое оханьем-вскриком «подруги» и её сиплым, прерывистым дыханием сквозь зубы, ещё более судорожным, чем раньше. И звук льющейся струи был совсем иным, чем при соприкосновении с землёй, при «стандартном» писе.

Уже оборачивая голову, Ольга понимала: её «подруга», даже имени которой она до сих пор так и не успела узнать, писала в трусы и колготки. Служебные… Не сумев до конца поднять чёрную юбку и присесть до конца, колготки с трусиками (белыми кружевными – теперь Ольга это видела) спустив лишь до колен. Она пыталась изо всех сил задержать процесс и одновременно задрать до конца юбку, но то и другое получалось у неё с трудом. Ольга имела возможность в течение секунды-двух наблюдать эту светло-жёлтую, мощную, бившую как из брандспойта прямо в спущенные трусики подруги-гаишницы, струю, которую той в итоге всё же удалось сдержать и, задрав в итоге юбку, почти всхлипывая, присесть по-нормальному, зажурчав уже «в землю». Ольга, зачарованная этим зрелищем (да, обоссавшаяся работница органов – такое не каждый день!) на миг даже забыла о собственной «надобности». Но тут же вспомнила, тем более, что снова подкатило, и, уже отвернув взгляд от несчастной «товарки», расслабилась и до-о-олго созерцала бьющую в траву и с шипением растекающуюся собственную струю. И облегчение, увеличивающееся в организме с каждой секундой, передать было невозможно. Звук собственного писа, перебиваемый лишь таким же писом «подруги» вперемешку с её горькими всхлипами и прерывистым дыханием обеих, был для Ольги сейчас почти «музыкой души»…

 

Они стояли рядом: Ольга – уже натянув и застегнув брюки, на которых (о, счастье!) не было ни малейшего следа «аварии», подруга – с натянутыми, несмотря ни на что, трусами-колготками, но лишь наполовину опущенной, собранной в гармошку «служебной» чёрной юбкой. И лицо у неё было «опущенным»…

-«М-да», - протянула Ольга. –«Верно говорят – в таких делах главное не добежать, а донести… Да, подруга?»

Она уже напрочь отринула всякий официоз – ситуация не располагала. Тем более, что «подруге» явно требовалась помощь. Как минимум – моральная.

-«Да-а», - всхлипнула «подруга». Теперь она выглядела, несмотря на форму, совсем девчонкой. Несчастной и всеми брошенной, которую хотелось обнять и утешить.

Ольга же после облегчения была настроена по иному, тем более, что ситуация не терпела промедления. В любой момент подругу могли  по рации вызвать для «передислокации»…

-«Юбка-то не пострадала?! – участливо, но тем не менее жёстко и «по-деловому», спросила она.

-«Нет», - по новой всхлипнула работница органов. –«И туфли нормально… Только вот с этим как быть?» - и она кивнула на свои ноги в описанных (пусть и частично) колготках и всем, что под ними. В принципе, не так уж было и видно, но запах… И с голыми ногами оставаться нельзя, хоть и лето. Не по форме

-«Так…», - Ольга уже, похоже, переняла манеру общения у гаишника, - «пошли к машине. Похоже, тебе вместе со мной второй раз сегодня за день повезло… Если только я ничего не путаю…»

-«Да уж», - всхлипнула по новой гаишница, казалось, ещё немного – и она расплачется. –Дальше некуда…»

-«Тебя как зовут-то?» - наконец «вспомнила» Ольга.

-«Нина», - как-то несмело, по-школьному, произнесла гаишница. –«Нина Вязова…»

-«Фамилию уж могла бы и не говорить», - хмыкнула Ольга. (Хотя – вот, наконец, внесена ясность!)

-«Ну я-то твои «реквизиты» полностью знаю. Из документов», - уже бодрее произнесла Нина, видимо, поверив в счастливый исход – уверенность новоявленной подруги, ныне «облегчённой» и бодро двигающейся к дороге, внушал уверенность и ей. –«А что ты имела в виду – если не путаешь

-«Сейчас увидишь», - коротко ответила Ольга. Они уже дошли до её «Матиза».

-Садись назад», - она кивнула подруге в сторону заднего сидения, пикнув сигнализацией. Нина безропотно повиновалась, а Ольга, усевшись на водительское место, стала рыться в пакетах, лежащих на переднем сидении рядом. Наконец она нащупала на глубине одного из них что-то рукой и торжествующе произнесла:

-«На. Держи...», - и ловким жестом, слово фокусник, перебросила плоскую упаковку назад сидящей Нине. Та поймала её.

-«Это чего… Колготки?» - спросила она. (Да, из ступора девочка ещё не вышла, хотя пора бы – должность обязывает в любой ситуации – не тормозить!)

-«Ага», - кивнула Ольга, она уже чувствовала себя хозяйкой положения. –«Постоянно покупаю про запас, а выложить забываю. К счастью, как выяснилось… Давай, переодевайся, сейчас дам пакет пустой, в него запихаещь всё…кхм…старое, я выкину по дороге», - она понизила голос. –«Трусов запасных, уж извини, нет, так колготки надевай…»

-«Они же мне велики будут», - вздохнула Нина-гаишница, хотя и понимала, что не та ситуация, да и «дарёному коню…» И начала распечатывать упаковку.

Ольга же усердно рылась в своих пакетах-сумках, ища тару для «отработанного», то есть описанного белья Нины. И, наконец найдя нечто подходящее, обернулась.

-«Ну, как ты там?»

Зрелище, представшее её взору, было поистине сюрреалистичным – на заднем сидении машины сидела молодая женщина в официальной гибэдэдэшной форме, с погонами, петлицами и т.д., при этом нижняя половина тела у неё была абсолютно голой – как раз к этому моменту она стащила с себя колготки с трусами, а также туфли, и готовилась надеть новые колготки на голое тело. И как довесок ко всему, рядом с ней внезапно затрещала и заговорила рация. Типа: «пятый, ответьте первому…»

От неожиданности и непонимания, что делать, бедная Нина побелела лицом. Но Ольга и тут пришла ей на помощь.

-«Отвечай», - прошипела она ей. А сама стала заводить мотор….

Несколько мгновений она безуспешно пыталась услышать и распознать сквозь треск и хрипы, чего там передают по громкой связи коллеги её новой подруги… Но не смогла. –«И как они по таким хреновинам общаться умудряются?» - подумала она. Но сквозь треск и хрюканье рации она не слышала даже тех фраз, что произносила в ответ Нина. Тем более было не до этого – как раз пришло время разворачиваться. Она должна была доставить Нину-гаишницу точно на то место, откуда они уехали. Как будто и не уезжала та никуда…

-«Экипаж номер такой-то приедет за мной на то самое место через десять минут», - уже более спокойным тоном произнесла Нина. –Она за это время волшебным образом, ведя «служебный» разговор, сумела и натянуть колготки, и надеть туфли, и теперь во всей своей служебной красе, восседала на заднем сидении, наблюдая, как они подъезжают к «тому самому месту». Вдруг опомнилась и со смущённым видом спросила:

-«Так, а пакет-то… Ты говорила… Ну, для этого…»

И, получив пакет от Ольги (они уже «пришвартовались» на том самом месте), упихала все свои грязные причиндалы в него и, ещё более смущаясь, передала Ольге. Та приняла его, не сказав ни слова, кинула на пол под правое переднее сиденье и вдруг спросила:

-«Слушай, а этот-то твой… Ну, он же говорил – оформи там, разберётесь, мол… Ты чего… должна со мной сделать-то?»

-«Да это», - Нина махнула рукой и ещё более, чем прежде, потупилась, даже, кажется покраснела на сей раз (да, обоссавшись, так не краснела!) –«Просто для меня это, как бы сказать…наше начальство называет это «боевой выход», ну, в общем, когда стажёров учат, как деньги с проштрафившихся водил сшибать… Он пару раз показывал мне в «боевых выходах», как он сам это делает, а сегодня вот меня послал… учиться…на тебе», - она говорила всё тише и тише. –«А оно, видишь, как всё получилось…»

-«А если у водилы нечем заплатить?» - Ольга нисколько не осуждала Нину, м-да, как говорил один киногерой – «все мы в обойме, каждый в своей».

-«Тогда – всё по форме, прокол в талон», - Нина говорила тихо-тихо, совсем себе под нос, не договаривая фразы до конца. –«Извини, но я должна… Спасибо, что напомнила…»

Ольга ничего не оветила и молча протянула Нине на заднее сиденье всё, что надо. Через несколько секунд её талон с проколами вернулся к ней. И все прочие документы, всё это время бывшие у Нины. А ведь могла бы и забыть, блин в «общей суете»! Как и она – исполнить служебный долг по части «проколов»…

Ольга высадила Нину на «том месте» и глянула назад. По шоссе, по которому она ехала сорок минут назад, мчалась машина ГИБДД, такой же «фокус», как и у Нининого начальника. Не иначе – за ней, как и обещали…

-«Оленька», - Нина, высадившаяся из машины, через опущенное стекло наклонилась к ней. –«Спасибо тебе за всё…»

-«Не стоит», - Ольга была почти растрогана и вообще в её голове был такой коктейль чувств, что невозможно описать и передать.

-«Прощай», - произнесла Нина, когда Ольга уже включила передачу и левый поворотник, отъезжая от обочины. И это дало Ольге новый толчок к действию.

-«Не прощай, подруга. До свидания!» - выкрикнула она и в последний момент высунула в окно, руля левой рукой, визитку своей фирмы со всеми своими телефонами. И та машинально приняла её…

Через некоторое время, уже набрав по шоссе скорость (до разумных пределов!), Ольга получила на свой телефон СМС, где было написано:

«ПУСТЬ ЭТО ОСТАНЕТСЯ НАШЕЙ МАЛЕНЬКОЙ ТАЙНОЙ».

Теперь она знала телефон своей новоявленной подруги. И тут же отослала на него ответ в виде лаконичного «Ок».

Она ехала домой, к мужу, сыну и свекрови. Она ехала и думала сразу о многом…

О том, что все мы – простые, уязвимые люди, независимо от формы и статуса. Как это кто-то из великих сказал: -«Все мы ходим голые под одеждой…» Гёте, по-моему…

О строчке из известной песни: «Пусть говорят, что дружбы женской не бывает…»

И, конечно же, о безопасности на дорогах

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти
Авторизация  

×

Важная информация

Используя форум, вы соглашаетесь с нашими Правила.